На встрече в Брюсселе в среду страны НАТО
договорились начать планирование долгосрочной военной поддержки Украины, но уже
анонсированное ранее предложение его генерального секретаря Йенса Столтенберга
учредить пятилетний фонд в 100 миллиардов евро вызвало довольно противоречивую реакцию.
Министры заявили, что создать такой фонд будет
непросто.
«Нам необходимо изменить динамику нашей поддержки, — убеждал собравшихся Столтенберг. — Мы
должны обеспечить надежную и предсказуемую помощь Украине в области
безопасности на долгосрочную перспективу... Меньше краткосрочных предложений и
больше многолетних обязательств».
Министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто заявил,
что Венгрия не будет поддерживать никакие предложения НАТО, которые могли бы
приблизить альянс к войне с Россией или «перевести его из оборонительной
коалиции в наступательную». Об этом, в частности, сообщил в соцсети X представитель венгерского
правительства Золтан Ковач.
Столтенберг ответил, что наличие более прочной
структуры НАТО не изменит оборонительный характер альянса, и выразил
уверенность в том, что проблема, связанная с позицией Венгрии, может быть решена
в ближайшие недели.
Министр иностранных дел ИспанииХосе Мануэль Альбареспредостерег от дублирования усилий в рамках двусторонней помощи, помощи со стороны Европейского союза и НАТО.
Министр иностранных дел ИталииАнтонио Таянизаявил, что «дьявол кроется в деталях». «Нам нужно посмотреть, как это будет работать для каждой страны, какой может быть процент, — цитирует Таяни агентство Рейтер.— Нам нужна правовая база. Это предложение, безусловно, увлекательное и интересное, но даже прежде чем обещать Украине точную цифру, лучше бы оценить, изучить и понять, как, когда и что можно сделать, кто что должен делать».
Министр иностранных дел ГерманииАнналена Бербокназвала этот план «правильным и важным».
Министр иностранных дел ЛатвииКришьянис Кариньштакже приветствовал его, предположив, что взносы могут составлять процент от ВВП каждого члена.
Между тем, Россия заявила, что НАТО накануне своего 75-летия вернулась к «мышлению времен холодной войны».