Врач, спасший жизнь футболисту Кристиану Эриксону, рассказал подробности того, что происходило на поле в прошлую субботу.
Доктор из Германии Йенс Кляйнефельд присутствовал на матче в качестве допинг-офицера. Перед игрой он также провел тренинг для дежурной бригады врачей на матче - они как раз отрабатывали проведение сердечно-легочной реанимации.
"Когда Эриксен упал, я сидел на трибунах с противоположной стороны. Вначале я не подумал ничего плохого. Но потом я увидел, как задергался врач сборной Дании. Я понял, что это не какая-то обычная травма", - рассказал журналистам Bild доктор Кляйнфельд.
По его словам, врач датской сборной поначалу не мог разобраться в том, что произошло:
"Реанимацию нужно начинать как можно скорее. Но врачи сборных в основном лечат травмы всех видов, поэтому им труднее распознать остановку сердца".
Как отмечает врач, каждая секунда была на счету.
"Игроки схватились за головы.
Тогда я подал знак бригаде врачей, стоявшей за боковой линией, и они вышли на поле. У них был с собой дефибриллятор. Я сказал коллеге, с которым мы сидели на трибунах, что надо бежать на поле. В конце концов, я врач-реаниматолог и ориентируюсь в тяжелых ситуациях", - продолжает Кляйнфельд.
Доктор отмечает, что если успеть провести дефибрилляцию в течение первых двух минут после остановки сердца, то вероятность выживания составляет почти 90 процентов. Каждую следующую минуту вероятность выживания человека падает на 10 процентов.
"Первая бригада уже провела всю подготовительную работу, они делали массаж сердца. Дефибриллятор тоже был готов, электроды уже были приклеены к груди Эриксена. Затем я взял руководство на себя. Мы дали разряд и продолжили делать непрямой массаж сердца. Та отработка, которую я провел перед игрой, оказалась ключевой", - считает немецкий доктор.
Вскоре после разряда дефибриллятора сердце Эрексена снова начало биться.
"Через две минуты я увидел на мониторе ЭКГ: дефибрилляция прошла успешно. Затем Эриксену потребовалось еще 20 или 30 секунд, чтобы прийти в сознание. Он открыл глаза и заговорил со мной. Я спросил его по-английски: "Ты вернулся?" Он ответил: "Да, я здесь . А потом он сказал: "Вот, черт! Мне всего 29 лет". Я сказал ему, что уже все в порядке, и опасность миновала. Он понял меня и положил руку себе на грудь".