Рейтинг Путина снова упал — до довоенных значений. Что происходит

Социологи зафиксировали снижение рейтингов доверия и одобрения президента. Опрос государственного ВЦИОМа показал самое резкое за два года ухудшение оценки работы Владимира Путина респондентами. Рейтинги власти падают с апреля, одновременно, по наблюдениям социологов, растет тревожность в обществе — и все это в преддверии выборов в Госдуму в сентябре.

Одобрение работы президента, по результатам опроса ВЦИОМ, упало за неделю на 3,5 процентных пункта (с 70,4% до 66,9%). Первым на это обратило внимание «Агентство»*. В прошлый раз столь же резкое снижение — также на 3,5 процентных пункта и тоже за неделю наблюдалось в августе 2024 года на фоне вторжения украинских военных в Курскую область (с 77,1% до 73,6%).

Нынешнее падение рейтингов президента продолжается с весны — его так или иначе фиксируют все три основные российские социологические службы — и ВЦИОМ, и связанный с администрацией президента Фонд «Общественное мнение» (ФОМ), и «Левада-центр»* . Все три пользуются разной методикой опросов и по-разному формулируют вопросы в анкетах, отсюда и отличия в данных социологов.

ВЦИОМ, который весной фиксировал снижение рейтингов российского президента на протяжении семи недель до конца апреля, в мае изменил методику исследования — если ранее они проводились только по телефону, то теперь половину респондентов социологи опрашивают лично — они объяснили это возникающими проблемами со связью. В результате рейтинг одобрения Путина вырос — с 65,6% в середине апреля до 69,4% в мае и 70,4% в июне.

ФОМ, опрашивающий респондентов по месту жительства, методику не менял, по их данным, работу Путина оценивают положительно 70% респондентов (падение на пять процентных пунктов с середины июня). Это худший результат президента с начала полномасштабного вторжения в Украину (до него, в феврале 2022 года, главу государства одобряли 64%).

«Левада-центр», который проводит поквартирные опросы, зафиксировал в июне, что Путина одобряют 74%, и это также самый низкий показатель с начала войны с Украиной.

Политолог Александр Кынев* заметил, что в современных условиях большое значение имеет методика опросов: «Поквартирные превращаются фактически в опрос домохозяек и пенсионеров, людей консервативных и менее включенных в текущую жизнь». Выборка телефонных опросов, по его словам, включает людей более образованных, более молодых и более мобильных — они быстрее реагируют на все и больше включены в происходящее и в информационный фон.

Рейтинги власти начали снижаться на фоне ухудшающейся ситуации в экономике, роста цен, участившихся украинских воздушных атак Украины на Москву и другие российские регионы далеко от линии фронта, а также блокировок в интернете, последнее стало триггером падения, говорил Би-би-си близкий к Кремлю источник.

Кынев при этом заметил, что «92% отказываются отвечать» на вопросы социологов и нынешние данные показывают, что снижение поддержки власти есть даже среди тех, кто не боится публично высказывать свое мнение. Более достоверную картину настроений среди россиян могли бы показать данные опросов фокус-групп, но сейчас доступа к таким исследованиям нет. «Когда персональные рейтинги проблематичны, потому что воспринимаются как проверка на лояльность — а люди боятся прямо говорить, за они или против конкретного чиновника или партии — индикатором являются косвенные рейтинги: уровня тревожности и пессимизма. Они лучше помогают понять канву того, что происходит».

Больше половины россиян, по данным ФОМ, сейчас считают, что среди их родных, друзей, коллег, знакомых преобладает тревожное настроение — выше этот показатель был только осенью 2022 года, когда Путин объявил частичную мобилизацию (в октябре уровень тревожности вырос до 70%). По словам Кынева, на такие вопросы респонденты реже боятся ответить честно, чем о своей поддержке президента.

Опасно ли это в преддверии выборов?

Опрошенные Би-би-си собеседники сомневаются, что в нынешних условиях снижение рейтингов власти отразится на результатах выборов в Госдуму — они пройдут 18–20 сентября. Кынев перечислил несколько отличий нынешней обстановки от ситуации 2018 года — тогда на фоне пенсионной реформы и снижения поддержки Путина, в трех регионах ставленники Кремля проиграли губернаторские выборы.

Во-первых, сказал политолог, власти с помощью ограничений и запретов полностью уничтожили контроль над выборами — возможности наблюдателей сильно сокращены. Самая известная организация наблюдателей за выборами в России — движение «Голос» — еще год назад объявила о самороспуске после 25 лет работы из-за решения суда, приговорившего к пяти годам колонии одного из ее руководителей Григория Мельконьянца.

Кынев добавляет, что наблюдателей от «Голоса» на участках всегда было меньше, чем от партий или кандидатов. Возможности последних тоже сильно сократились — им сложнее перемещаться с одного участка на другой и подменять друг друга. «В условиях СВО никто не готов ни на что реагировать — даже если происходят дикие вещи [на участках], — добавил Кынев. — Власть ограничена с точки зрения результатов только, скажем так, соображениями какой-то там чести и достоинства у тех, у кого она есть. А также рисками нарушить баланс в тех регионах, где элиты сложно устроены».

Во-вторых, ситуация для Кремля более безопасна, чем в том же 2018 году, из-за широких возможностей властей «снимать с выборов кого угодно», сказал Кынев: «Иноагентом могут тебя назначить в любой день — им баллотироваться нельзя. Потерять право баллотироваться можно и из-за штрафа за публикацию экстремистской символики — ей власти тоже могут признать что угодно».

«Не думаю, что власть считает ситуацию для себя опасной или критической. Понятно, что есть общий рост негативизма на фоне экономики и ограничения интернета и бензина, прежде всего. Власть рассчитывает на то, что это не трансформируется в альтернативные политические запросы», — сказал Би-би-си политолог Михаил Виноградов.

Он также заметил, что с 2018 года уровень административного контроля над голосованием стал выше. «А способность оппозиционных политиков привлекать к себе внимание, интерес, именно создавать альтернативный запрос все-таки не очень высока, — сказал политолог. — Оппозиционные партии осторожнее и не претендуют на какую-то репутацию альтернативы, стремясь сохранить место в легальном политическом поле».

Виноградов уверен, что люди, испытывающие негатив по отношению к власти, скорее, будут погружать себя в волну очередного бессилия, а роста энтузиазма и романтизации политики не произойдет. «А если романтизация и возникнет, воздействие административное на систему фиксации результатов голосования тоже существует», — добавил эксперт.

Собеседник Би-би-си в руководстве одного из российских регионов признает, что вести думскую кампанию в нынешних условиях «сложно, но не критично». «Бесспорно задачи [по явке и результату] ставят, но мы исходим из рациональности. Ничего, способного нанести ущерб, делать не будем», — сказал он. По его мнению, невзгоды прижимают людей к власти, а не отталкивают от нее.

«Однозначная агрессия оппонентов России к стране, демонстрируемая к каждому жителю страны, четко расставляет в мозгу каждого приоритеты. Никто не думает категориями „если бы да кабы“. Оппоненты рисуют мрачную картину будущего. За нее никто голосовать не будет», — сказал собеседник Би-би-си.

Протестного потенциала он также не видит: «Протест возникает тогда, когда виновная в проблеме сторона рядом, а протест вызывает решение вопроса, а если это стихия войны и противостояния, то люди к этому фактору относятся тревожно, но без внешнего надрыва», — уверен он.

Сомневается в возможности протеста и Кынев: «Только в сказках люди сами по себе взяли и пошли на баррикаду. Не бывает революционных событий, когда организаторов не существует. Для организованного протеста нужна некая элитная сила. Без нее любой протест рассеется. Знания, связи, ресурсы, логистика — это все всегда у людей из элиты».

При этом противоречия в элитах, по его мнению, имеют место, они связаны с разными подходами к стратегическому развитию ситуации в стране — и в экономике, и в политике, и во внешней политике. «Если ситуация будет ухудшаться, эти конфликты будут расти», — предупредил политолог.

Корреспондент Би-би-си Святослав Хоменко — о целях Украины

Главное последствие происходящего — это подъем боевого духа у огромного количества украинцев. Вряд ли кто-то верит, что удары по НПЗ или предприятиям ОПК России сами по себе способны закончить войну — но дело тут не в долгосрочных прогнозах, а в смене настроения общества здесь и сейчас.

Кадры из городов, расположенных за сотни и тысячи километров от украинской границы показывают, что прошло то время, когда Россия обладала абсолютной монополией на удары по тылам противника. Украина теперь может не то что огрызаться, а полноценно отвечать, налагая на Россию «дальнобойные санкции».

Украинское общество реагирует на эту трансформацию войны многочисленными мемами — о столбах дыма над Москвой, об очередях на заправках, о сорванном курортном сезоне в Крыму. Иногда эти мемы относятся к категории черного юмора, но сложно осуждать за это украинцев, на пятый год полномасштабного вторжения созерцающих, как война возвращается туда, откуда она пришла.

То, что сами по себе удары по тылам России не принесут победу, понимает и военно-политическое руководство Украины.

В недавнем интервью главком ВСУ Александр Сырский отметил: о переломе в войне речь пока не идет, но признаки истощения российских войск мы уже видим. И тут же «скромно» добавил: вот будут украинские силы наступать по земле на 18-20 километров в день, — тогда и о переломе говорить можно будет.

А если серьезно, то в Киеве говорят: цели дальних ударов Сил обороны Украины — усадить Россию за стол переговоров. Настоящих, а не основанных на стамбульских разночтениях, анкориджских взаимопониманиях или путинском прочтении «Новороссии».

Позиция Украины сейчас звучит максимально конкретно — немедленная остановка огня на линии соприкосновения, а дальше — разговор о послевоенном сосуществовании. При этом не так давно посол Украины при ООН Андрей Мельник заметил: если ответа на это предложение так и не поступит, то Киев отзовет его — и это лишнее доказательство того, что Украина не воспринимает себя в качестве переговорщика, выступающего с более слабой позиции.

Пока ответ из Москвы не поступает, и из Киева уже звучат анонсы следующих шагов: «40-дневная операция влияния на Россию», срыв уборочной кампании для тамошних аграриев, превращение Крыма в остров в логистическом смысле, «непростая зима» для жителей страны-агрессора. Еще год назад эти обещания могли бы показаться пустым сотрясанием воздуха. Сейчас — нет, дым над Капотней не даст соврать.

*в реестре «иноагентов»