Тегеран называет соглашение с США своей победой. Все ли иранцы считают так же?

Это перевод статьи Персидской службы Би-би-си, опубликованной на сайте BBC News. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.

Руководство Ирана пытается представить соглашение с США не как сдачу позиций, а как победу, одержанную в результате сопротивления. Аргументировать это не так-то просто.

Страна только что пережила разрушительную войну, экономика находится под сильным давлением, а часть сторонников Исламской Республики несколько месяцев отвергала любые компромиссы с Вашингтоном.

Существуют также и иранцы — как внутри страны, так и за ее пределами, — которые рассматривают нынешний кризис как возможность смены режима.

Именно в таком расколотом политическом ландшафте Тегеран сейчас пытается продвигать это соглашение.

Высокопоставленные иранские чиновники представили эту сделку как победу. Мохаммад-Багер Галибаф, спикер парламента и ведущая фигура на переговорах, заявил, что Иран сделал «большой шаг к окончательной победе».

Президент Масуд Пезешкиан описал соглашение как потенциально меняющее ситуацию, заявив, что в случае полного выполнения оно может решить многие проблемы Ирана и создать «другой мир» в Иране и на Ближнем Востоке в целом.

Роль Галибафа значительна, поскольку он не относится к умеренному лагерю Пезешкиана; его публичные сторонники предполагают, что соглашение поддерживают и представители более влиятельных кругов властной системы, включая даже Корпус стражей исламской революции.

Руководство страны также представляет соглашение как победу Ирана, поскольку, по версии Тегерана, США и Израиль не достигли своих главных целей.

Они не вынудили Иран капитулировать, не свергли власть Исламской Республики, не уничтожили иранскую ядерную программу в ходе военных действий и не разорвали связи Ирана с «Хезболлой».

Вместо этого Иран остается за столом переговоров, при этом Ливан включен в рамки соглашения, и обсуждается вопрос смягчения санкций.

Однако эта официальная версия вызывает споры внутри Ирана.

Как сообщалось, один из сторонников жесткой линии, заместитель председателя парламентского комитета по национальной безопасности, назвал проект соглашения документом, который превратит Иран в американскую колонию.

Он также обвинил переговорщиков в игнорировании указания верховного лидера не открывать снова Ормузский пролив для судоходства.

Эта критика имеет большое значение, поскольку исходит изнутри системы. Она исходит от одного из институтов, призванных контролировать национальную безопасность.

На протяжении нескольких месяцев сторонники жесткой линии в парламенте, государственные СМИ и т.п. заявляли, что США нельзя доверять.

Они ссылались на то, что дипломатические контакты происходили и непосредственно перед началом войны, и утверждали, что администрация Трампа использовала переговоры как прикрытие, пока Израиль и США готовили военные действия. По их мнению, любая сделка с Вашингтоном рискует выглядеть как умиротворение агрессора.

Тем не менее некоторые из этих голосов сейчас звучат тише. Это может свидетельствовать о том, что решение двигаться дальше было санкционировано на самом верху системы. Это не означает полного согласия по этому вопросу.

Это может означать также, что на данный момент власти сочли, что цена отказа от соглашения может быть выше, чем цена недовольства сторонников жесткой линии.

Экономическое давление играет центральную роль в этом расчете.

Руководство Ирана может представлять соглашение с США как результат своего военного давления, включая блокировку Ормузского пролива и атаки на американские и региональные энергетические интересы. Но пойти на это Тегеран также вынудило положение в экономике.

Война, санкции, ограничения на судоходство, сокращение доступа к нефтяным рынкам и твердой валюте, а также очень высокая инфляция повлияли как на экономику страны, так и на обычных иранцев.

Для многих иранских семей вопрос — не в том, выглядит ли соглашение как победа, а в том, снизит ли оно цены и уменьшит ли страх новой войны.

Вице-президент США Джей Ди Вэнс заявил, что Иран не получит деньги американских налогоплательщиков, но может получить доступ к миллиардам долларов при выполнении своих обязательств и смягчении санкций. Это позволяет Тегерану представлять сделку как путь к привлечению инвестиций и восстановлению, а не к зависимости от Америки.

Тем не менее риски очевидны. Все детали соглашения еще не опубликованы, церемония подписания, как ожидается, состоится в Швейцарии в пятницу.

При этом наиболее сложные вопросы — будущее иранского обогащенного урана, допустимый уровень обогащения, проверки предприятий, смягчение санкций, Ормузский пролив и Ливан — остаются предметом предстоящих переговоров.

Остается также неопределенность в отношении Израиля. Его премьер-министр Биньямин Нетаньяху отверг сообщения о выводе израильских войск из южного Ливана, заявив, что силы Израиля останутся там столько, сколько потребуется.

Тем временем президент США Дональд Трамп публично раскритиковал действия Израиля в Ливане, заявив, что было убито слишком много людей. Он также сказал, что недоволен израильским ударом по Бейруту незадолго до достижения соглашения между Ираном и США, при этом настаивая, что его отношения с Нетаньяху остаются отличными.

Для Тегерана эти заметные трения между Вашингтоном и Израилем полезны. Их можно представить как доказательство того, что давление Ирана ограничило свободу действий Израиля. Но это также делает соглашение хрупким.

Если Израиль продолжит операции в Ливане, Иран столкнется с искушением ответить. Если Вашингтон не сможет сдержать Израиль, утверждение Тегерана о том, что Ливан тоже является частью соглашения, может скоро подвергнуться проверке.

Реакция аудитории Персидской службы Би-би-си показывает, что в обществе официальная версия о победе воспринимается неоднозначно.

Один из читателей рассказал, что сильно опасался очередного удара Израиля, но даже после новостей о достижении соглашения у него «нет уверенности», и он обеспокоен тем, будет ли страна эффективно управляться, если соглашение будет действовать.

Другой иранец, настроенный против режима и первоначально поддержавший военные действия США, задался вопросом, каких результатов добились Соединенные Штаты своей военной кампанией, если она не привела к политическим изменениям в Иране: «Мы надеялись, что правящая система изменится. Но что, кроме страданий, инфляции и дальнейшего ущерба экономике, это [конфликт] принесло людям?»

Некоторые представители аудитории Персидской службы в той или иной степени солидарны с позицией правительства. Один из них назвал Иран победителем, заявив, что война показала: санкции снимаются не мольбами, а с помощью силы.

Другой выразил более осторожную поддержку соглашения, отметив, что оно позволит людям вернуться к работе и жизни и немного успокоиться. «Я думаю, это временно, — признал он. — Но нам нужны были несколько месяцев передышки и спокойствия».

Возможно, это наиболее реалистичная оценка. Исламская Республика преподносит соглашение как победу, потому что ей трудно представить его как необходимость.

Но для многих иранцев его успех будет измеряться не лозунгами. Он будет оцениваться по тому, остановится ли война, снизятся ли цены, будут ли смягчены санкции и сможет ли руководство страны двигаться дальше без новой внезапной эскалации.