«Приговор чудовищно жестокий». Педиатру Надежде Буяновой дали 5,5 года по делу о «фейках»

Тушинский суд Москвы назначил пять лет и шесть месяцев колонии педиатру Надежде Буяновой, обвиняемой в распространении «военных фейков». Дело на врача завели после жалобы матери мальчика, которого осматривала врач. Анастасия Акиньшина заявила, что Буянова в присутствии ребенка «высказала негативные комментарии» о его погибшем на войне отце. Врач это отрицала и настаивала на том, что ее оговорили.

Судья Ольга Федина приговорила 68-летнюю Буянову к пяти с половиной годам колонии, передает из зала суда корреспондент «Медиазоны» (в реестре «иноагентов»).

Обвинение запрашивало для педиатра шесть лет. После того, как судья назвала срок, ее стало плохо слышно. Слушатели стали кричать: «Позор».

«Приговор чудовищно жестокий. Мы не ожидали такого. Это неожиданно сурово даже для меня», — сказал в коридоре суда адвокат Оскар Черджиев (цитата по «Медиазоне»).

Дело Буяновой

Дело о распространении «фейков» о российской армии против Буяновой завели в начале февраля 2024 года, тогда же она была уволена из московской поликлиники. Сначала суд избрал для нее меру пресечения в виде «запрета определенных действий», однако в апреле женщину перевели в СИЗО.

Поводом для обвинений стало заявление от Анастасии Акиньшиной — матери семилетнего мальчика, которого осматривала педиатр. По словам Акиньшиной, Буянова оскорбила ее погибшего на войне в Украине мужа, чем травмировала ребенка.

Буянова на протяжении всего процесса настаивала на том, что не говорила ничего подобного. «Могу перекреститься, я верующий человек, — говорила она в суде. — Я врач, я не могу говорить такие слова, это больно, больные слова».

Врач настаивала на том, что Акиньшина ее оговорила, и ее саму необходимо привлечь к ответственности за клевету.

В защиту Буяновой выступало медицинское сообщество: около тысячи врачей подписали открытое письмо в защиту педиатра.

Более того, в июле Тушинский суд Москвы признал незаконным приказ об увольнении Буяновой из поликлиники и постановил восстановить ее на работе в прежней должности. Кроме того, суд потребовал взыскать с поликлиники 943 тысячи рублей в пользу Буяновой (928 тысяч в качестве компенсации среднего заработка и 15 тысяч в качестве компенсации морального вреда), а также 12 тысяч рублей в пользу государства.

Был ли у разговора свидетель?

Как рассказывала Акиньшина, на приеме ее сын начал хулиганить, и она объяснила врачу, что мальчик находится в стрессовом состоянии из-за того, что его отец-военный погиб на войне в Украине. После этого Буянова якобы заявила, что мужчина «был законной целью Украины, потому что Россия — страна-агрессор и нападала на мирных жителей в Украине».

Даже если такой разговор был, принципиальное значение имеет, находился ли в это время в кабинете семилетний сын Акиньшиной. Как подчеркивали адвокаты Буяновой, под статью о «военных фейках» подпадает только «публичное распространение заведомо ложной информации», а разговор между двумя людьми — дело непубличное.

На очной ставке Акиньшина говорила, что мальчик вышел из кабинета по ее просьбе, однако затем во время дополнительного допроса женщина заявила, что ребенок присутствовал при ее разговоре с Буяновой. На заседании суда 30 мая, как сообщала «Медиазона» (в российском реестре «иноагентов»), Акиньшина такое расхождение в показаниях объяснила шоковым состоянием, в котором она находилась во время очной ставки.

Показания семилетнего сына Акиньшиной также были оглашены в суде. В них повторяются слова о том, что погибший отец мальчика «был законной целью Украины», и что «Россия — страна-агрессор», которая «убивала мирных жителей на Украине».

«От услышанного я почувствовал себя плохо, потому что она говорит плохие вещи о папе. Это не так, потому что папа — наш герой, он защищал нашу страну Россию. Потом мама сказала мне, чтобы я вышел из кабинета. Я вышел и слышал, как мама плакала», — говорилось в показаниях, которые взял у мальчика сотрудник ФСБ (цитата по «Медиазоне»).

Адвокаты Буяновой настаивали на том, что семилетний ребенок не мог говорить со следователем «вот таким сплошным рассказом», и это может свидетельствовать о недостоверности показаний мальчика. Показания Акиньшиной защита также называла недостоверными, указывая на то, что женщина меняла их несколько раз.

Вопрос о том, был ли ребенок свидетелем разговора двух женщин, могла бы решить видеозапись из кабинета Буяновой, однако в деле ее не оказалось. Как заявлял в суде адвокат Оскар Черджиев, запись из кабинета педиатра исчезла «при загадочных обстоятельствах».

«Родиться во Львове — еще не преступление»

Сначала Буянову обвинили только в распространении «фейков» о российской армии, однако затем обвинение ужесточили, добавив в него отягчающее обстоятельство — мотив политической и национальной ненависти.

Одним из аргументов Акиньшиной в отношении того, что Буянова могла действовать «по мотивам национальной ненависти», было то, что педиатр родилась в Украине — во Львове. Отвечая на вопрос адвоката, почему это имеет значение, она говорила: «Потому что понятно, почему она ненавидит Россию и русских бойцов, раз она оттуда».

Защита настаивала на том, что факт рождения в Украине не может свидетельствовать о национальной ненависти. Как заявил во время прений адвокат Буяновой Леонид Соловьев, родиться во Львове — «пока еще не преступление».

Еще одно доказательство, как утверждало следствие, — содержание изъятого при обыске телефона Буяновой, в котором нашли в том числе «фотографии на украинском языке» и «изображения российского флага с одобрением уничижительных действий по отношению к нему», а также переписки, в которых врач якобы пишет, что переживает за Киев и желает смерти «рашистам».

Защитники Буяновой заявляли, что врач не писала таких сообщений, а телефон у врача изъяли во время обыска, который проводился без адвоката, а значит, эта улика получена незаконно.

Сама Буянова, выступая с последним словом, заявила, что с политической и национальной ненавистью, которую ей вменяют, нельзя идти в медицину. Она рассказала, что родилась и училась во Львове, при этом ее семья была русскоязычной, ее отец был русским по национальности, а мать — белоруска.

«Я сопричастна к трем славянским народам: русскому, белорусскому, украинскому. И как мне быть, какой народ выбрать? Это невозможно, я не могу и я не хочу. Как можно говорить так о всей украинской нации, что они ненавидят русских?» — недоумевала Буянова.

В своем последнем слове она также много говорила об отношениях между пациентами и врачами в современной России. «Нас, медиков могут оклеветать, нахамить, обозвать последними словами. А мы не можем себя защитить», — жаловалась женщина.