Премьер Мишустин объявил о масштабной реорганизации институтов развития. Зачем?

В понедельник премьер-министр Михаил Мишустин объявил о масштабной реорганизации системы институтов развития, часть из которых планируется ликвидировать или отдать под управление ВЭБ.РФ - в итоге эта организация станет "крупным инвестиционным блоком". Это, по мнению экспертов, даст больше влияния ее руководителю и бывшему вице-премьеру Игорю Шувалову.

Как сообщил Мишустин на совещании с вице-премьерами в понедельник, восемь институтов развития будут ликвидированы, а их функции перераспределены между ВЭБ.РФ и федеральными органами власти. Еще восемь организаций, в том числе "Роснано" Анатолия Чубайса и "Сколково", перейдут под управление ВЭБ.РФ. Российская венчурная компания войдет в Российский фонд прямых инвестиций, которым руководит Кирилл Дмитриев.

Как пояснил премьер, от упраздненных институтов требовались определенные действия, которые в свое время дали значимые результаты, однако в последнее время появились "новые вызовы", которые потребовали "существенной корректировки их работы и перспективных планов".

"Наш анализ показал, что деятельность этих институтов, по сути, слабо увязана с новыми национальными целями развития", - добавил Мишустин. Национальные цели развития отражают предвыборные обещания президента Владимира Путина, которые он сделал перед очередным переизбранием в 2018 году.

До сих пор в России насчитывалось 40 основных институтов развития. Теперь, по словам главы камбина, власти хотят избавить их от конкуренции друг с другом и решить проблему дублирования функций.

Ранее эти организации неоднократно вызывали критику со стороны парламента. В октябре прошлого года думский комитет по экономической политике предлагал кабмину остановить финансирование институтов развития и заняться их оздоровлением.

"За прошедшие годы они не смогли обеспечить технологический и инновационный прорыв, тогда как зарубежный опыт работы институтов развития показывает, что для этого требуется в среднем пять-семь лет", - отмечалось в заключении комитета на проект федерального бюджета.

В марте жесткая критика в адрес институтов прозвучала из уст спикера верхней палаты Валентины Матвиенко. Она сетовала на то, что некоторые из них выполняют "функции прокладок по перекачиванию" денег из федерального бюджета, а зарплата руководителей ряда таких организаций многократно превышает зарплату министра.

"Иногда складывается впечатление, что некоторые из них созданы для выгодного трудоустройства нужных людей. Я примеры не буду приводить, они убийственные, вот мы просто сделали выверку, сколько их уже по стране на федеральном уровне", - говорила Матвиенко.

В мае 2019 года Счетная палата объявила, что в течение трех лет намерена провести оценку влияния институтов развития на достижение национальных целей. Незадолго до этого аудиторы завершили проверку "Росинфокоминвеста" и пришли к выводу, что за десять лет работы институт не выполнил задачу развития российской отрасли информационно-коммуникационных технологий, а единственная инвестиция фонда показала отрицательный результат. Летом текущего года аудиторы Счетной палаты раскритиковали высокие зарплаты и скромные результаты работы еще одного института развития - Фонда защиты прав граждан - участников долевого строительства.

Согласно решению Мишустина, Фонд защиты прав дольщиков войдет в структуру Фонда содействия реформированию ЖКХ, а "Росинфокоминвест" будет ликвидирован.

Русская служба Би-би-си спросила у экономистов и политологов, насколько эффективной будет инициированная Мишустиным реформа институтов развития и почему ее центром выбран именно ВЭБ.РФ.

Константин Гаазе, социолог

Ничего принципиально нового в этом нет. Российское правительство в предыдущих составах периодически проводило сокращение на 5-10% штатов ведомств (это не является реформой, поскольку сокращаются вакантные должности) и оптимизацию работы госкорпораций. По большому счету, это не реформа - таким образом Мишустин просто демонстрирует, что у него есть некий план.

Будет ли этот шаг эффективным, сейчас сказать сложно. Сегодня ВЭБ - это ловушка для активов, это не компания, которая генерирует какие-то инновационно-управленческие решения. Это держатель активов, держатель денег и держатель долгов. Поэтому в ВЭБ можно закинуть сколько угодно госкорпораций. С бухгалтерской точки зрения какое-то количество денег они получат и, возможно, улучшат свой баланс. С управленческой же точки зрения не совсем понятна функция ВЭБ в его нынешнем виде.

Функция ВЭБ мне была ясна 10 лет назад - тогда у нас был банк, который финансирует важные государственные проекты, но делает это в обход бюджета, это было понятно. В ВЭБ приходили кипы писем с просьбой дать денег, они с этими письмами шли в правительство, а кабмин уже решал, кому давать деньги, а кому не давать. Сегодня же все российские компании с госучастием и госпомощью пытаются заниматься чем угодно, от производства контента до недвижимости.

Если ВЭБ является просто номинальной ловушкой для активов, которые туда можно влить, а потом забрать, то тогда это не вопрос эффективности, а вопрос усиления позиций Шувалова.

Евгений Минченко, политолог

Речь идет о создании такого мощного "кулака", где главными выгодополучателями являются ВЭБ и Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ), который неплохо себя проявил в связи с разработкой вакцины от коронавируса.

Я думаю, что это логичная история, так как эта идея обсуждалась уже давно. Включение в состав ВЭБа Корпорации развития Дальнего Востока давно лоббировалась профильным вице-премьером Юрием Трутневым для того, чтобы было удобнее работать, потому что все равно это была "дочка" ВЭБа.

Выбор ВЭБа на роль некоего центрального органа кажется вполне логичным. Работа команды, которая сейчас управляет ВЭБом, в общем была признана достаточно успешной. Это большая точка притяжения и та структура, в которой аккумулирован мощный финансовый ресурс.

Я думаю, что в первую очередь это выглядит как усиление Шувалова и [главы РФПИ] Кирилла Дмитриева, который в последнее время очень серьезно набирает неформальное влияние.

Наталия Орлова, главный экономист "Альфа-банка"

Неудивительно, что в центре всей этой реформы стоит Шувалов с его огромным опытом работы в президентской администрации. С другой стороны, ВЭБ, наверное, наиболее известный и крупный институт развития, поэтому его выбор выглядит вполне предсказуемо.

Почему это происходит сейчас? Я думаю, потому, что бюджет сейчас переходит к более жесткому контролю за расходами, на следующий год объявлено сокращение номинальных расходов. С одной стороны, у правительства стоит задача ускорять экономический рост, а с другой стороны - низкие цены на нефть не позволяют широко расходовать средства.

Поэтому мне кажется, что в таком контексте идея инвентаризировать расходы через систему институтов развития более чем уместна, и в принципе можно было давно это сделать. Просто сейчас все совпало: высокоуровневый руководитель, который перешел в ВЭБ относительно недавно, и необходимость как-то инвентаризировать расходы.

Роль институтов развития в ходе предыдущих кризисов оценивать пока рано, это очень дискуссионная тема. Но при этом известно, что в момент экономических кризисов институты развития порой преподносили не очень приятные сюрпризы, наблюдались ухудшения с точки зрения возвратности инвестиций, в результате чего их нужно было докапитализировать. В итоге и появилась задача поставить под больший контроль всю систему институтов развития.